ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ЗАВЕТ АЛЬБЕРТО АЛЕЗИНЫ

THE TENGE продолжает рубрику выходного дня, посвящённую ведущим экономистам современности, чьи идеи определяют методологию и язык прикладных исследований. В предыдущем выпуске мы подробно рассмотрели вклад Кэролайн Хоксби. Сегодня в центре нашего внимания – Альберто Алезина

.

Для всего мира Альберто Алезина был выдающимся, вдохновлённым исследователем, чьи идеи значительно повлияли на понимание политических и экономических процессов. Для академического сообщества он был настоящим интеллектуальным гигантом и пионером в области политической экономии.

Лишь немногие экономисты оставили столь глубокий след в науке. Многие пишут важные и влиятельные работы, но единицы создают по-настоящему новаторские исследования, меняющие саму архитектуру дисциплины. Ещё реже встречаются те, кто закладывает фундамент новой области знания, и Альберто Алезина был именно таким учёным. Он стал одним из основателей современной политической экономии, заново определив рамки анализа экономической политики, сделав акцент на роли институтов, политических мотиваций и межгрупповых взаимодействий.

Влияние Алезины было поистине трансформационным. Он привнёс в экономику подлинно междисциплинарный подход, объединив теоретические и эмпирические методы, экономику и политологию, историю и культурную антропологию. Благодаря его работам экономическая наука стала богаче, глубже и ближе к реальной жизни. Его идеи стали неотъемлемой частью арсенала и экономистов, и политологов, способствуя развитию как игровых теорий политического поведения, так и строгих эмпирических стратегий в анализе государственной политики.

Почему правительства принимают неэффективные решения

Политическая экономия – это область экономической науки, которая исследует, как политические интересы, избирательные механизмы и государственные институты влияют на принимаемые экономические решения. Один из главных вкладов Альберто Алезины заключается в том, что он помог переосмыслить поведение правительств: с позиции идеализированной модели, где власти стремятся к общему благу, на реалистичную картину, в которой политические решения зачастую подчинены логике выборов, популизма и краткосрочных выгод.

Алезина показал, что многие правительства принимают неэффективные экономические меры не из-за недостатка знаний или технической некомпетентности, а потому что действуют под давлением электоральных циклов. Политики, особенно в демократических странах, думают не только о долгосрочном развитии, но и о том, как выиграть следующие выборы. В результате они часто предпочитают популярные, но неэффективные меры, отказываются от болезненных, но необходимых реформ, и стремятся продемонстрировать успех в экономике здесь и сейчас, даже если это вредит будущему.

Классическим примером является бюджетная политика перед выборами: в попытке понравиться избирателям, правительство может начать увеличивать расходы, субсидии, зарплаты в госсекторе или пенсии, даже если у бюджета на это нет средств. Эти меры краткосрочно повышают настроение населения, но приводят к дефициту бюджета, росту госдолга и инфляционному давлению. После выборов новому правительству приходится «расхлебывать последствия» таких шагов. В этом смысле, как писал Алезина, политический цикл может вести к экономической нестабильности – потому что решения принимаются, исходя из политической выгоды, а не экономической рациональности.

Ещё один важный элемент – роль коалиций и институтов. В странах с многопартийными парламентами часто сложно провести сбалансированную и последовательную политику, потому что приходится договариваться с разными интересами. Алезина в своих исследованиях показывал, что такие страны чаще страдают от хронических бюджетных дефицитов. Не потому что у них «плохие экономисты», а потому что политическая система устроена так, что легче тратить деньги, чем экономить. Особенно это заметно в федеративных государствах, где местные власти стремятся получить больше ресурсов от центра, но не хотят брать на себя ответственность за реформы.

В политической экономии Алезины особенно важен вопрос: почему реформы откладываются, даже если все признают их необходимость? Ответ в том, что реформы, особенно фискальные имеют «болезненный» старт. Люди теряют льготы, рабочие места, субсидии. А выгоды от реформ в виде роста доверия, снижение инфляции, устойчивость проявляются позднее. Следовательно, политик, который начнет реформу, может заплатить политическую цену, а выгоды достанутся следующему правительству. Подобный«разрыв по времени» и порождает инерционность в принятии решений.

Сокращать дефицит через налоги или расходы?

После мирового финансового кризиса 2008–2009 годов многие страны оказались с огромным государственным долгом. Встал вопрос: как его сокращать, не навредив при этом экономическому росту?

Традиционная кейнсианская логика гласит: в условиях слабого спроса и высокой безработицы нельзя резко ужимать государственные расходы, так как это может только усугубить рецессию. Вместо этого сторонники этой теории предлагали временно увеличить дефицит, чтобы поддержать экономику.

Алезина предложил альтернативную точку зрения, основанную на глубоком анализе исторических эпизодов фискальной консолидации в странах ОЭСР. Он утверждал, что сокращение дефицита через снижение государственных расходов в долгосрочной перспективе менее вредно для экономики, чем повышение налогов. Более того, в некоторых случаях такие меры даже сопровождались ростом экономики – феномен, который он назвал «expansionary austerity» (стимулирующая жесткая экономия).

Почему это возможно? Алезина приводил три ключевых аргумента:

1. Сигнал доверия рынкам. Когда государство чётко демонстрирует, что оно контролирует расходы и не собирается «раздувать» дефицит, это снижает премию за риск, укрепляет национальную валюту и улучшает условия заимствования. Это особенно важно в странах с высоким долгом, где каждый процент ставки влияет на устойчивость бюджета.
2. Избежание повышения налогового давления. Рост налогов, по мнению Алезины, более негативно влияет на стимулы к труду и инвестициям, чем сокращение расходов. Бизнес хуже реагирует на повышение налогов, чем на более аккуратное перераспределение расходов.
3. Институциональная предсказуемость. Если ужесточение политики происходит не внезапно, а в рамках заранее объявленного плана, рынки и домохозяйства адаптируются к этому без резких изменений в поведении. Главное условие – последовательность и политическая воля. 

Его подход вызвал множество споров. Критики указывали, что в краткосрочном периоде сокращение расходов всё же может привести к снижению спроса, росту безработицы и усилению социальной напряженности. Они также напоминали, что успешные кейсы, на которые ссылался Алезина (например, Канада в 1990-х), были связаны с благоприятной внешней конъюнктурой.

Однако Алезина отвечал, что дело не в «жесткой экономии» как догме, а в структуре фискальной консолидации. Если она проводится за счёт расходов, особенно неэффективных или дублирующих, и сопровождается реформами (например, в здравоохранении, пенсиях, субсидиях), то её эффект может быть мягче. Если же просто повышаются налоги – это сдерживает рост.

Этническая фрагментация и качество институтов

Один из наиболее интересных вкладов Альберто Алезины связан с тем, как этническое, культурное и лингвистическое разнообразие внутри стран влияет на работу государственных институтов и экономическую эффективность.

Суть подхода Алезины проста, но глубока: если общество состоит из множества этнических и языковых групп, каждая из которых имеет свои интересы, идентичность и приоритеты, то принять общее решение, которое устроит всех, гораздо сложнее. Возникает конкуренция между группами, недоверие, конфликты по поводу распределения ресурсов. В результате усиливаются проблемы коллективного действия, когда никто не хочет жертвовать ради общего блага, опасаясь, что «другая группа» получит больше. Это снижает эффективность государственного управления и институциональную стабильность.

Алезина с коллегами разработал эмпирические индексы этнической, лингвистической и религиозной фрагментации, позволяющие количественно измерять многообразие в разных странах. Затем он сравнивал эти данные с качеством институтов, уровнем коррупции, уровнем образования, объемами инвестиций и другими ключевыми индикаторами. Выводы были однозначны: чем выше фрагментация, тем ниже склонность общества к долгосрочным инвестициям в общее благо, будь то дороги, школы или система здравоохранения.

Один из ключевых механизмов, объяснённых в его работах - снижение социальной сплочённости. В однородных обществах людям проще доверять друг другу и государству. Они с большей готовностью платят налоги, участвуют в общественных программах, не опасаются, что ресурсы «уйдут не тем». В противоположность этому, в фрагментированных странах часто доминирует логика: «наши против их», что ведёт к политике клиентелизма, то есть власти начинают раздавать блага «своим», вместо того чтобы решать общие задачи.

Эти идеи особенно актуальны для стран с федеративным устройством, с историей колониального разделения или с высоким миграционным потоком. Алезина также показал, что внутри одной страны, например, в США, регионы с большей этнической гетерогенностью имеют слабее развитые системы социальных программ, например, школ или поддержки бедных. Люди не хотят поддерживать государственные программы, если чувствуют, что от них в основном выигрывают «другие».

Необходимо понимать, что Алезина не утверждал, что этническое разнообразие – это плохо само по себе. Он говорил о рисках, связанных с отсутствием доверия и неэффективным устройством институтов в таких условиях. Если же удаётся выстроить инклюзивные, прозрачные институты, которые учитывают интересы всех групп, то разнообразие может быть даже источником устойчивого роста и инноваций.