ЭКОНОМИКА ЗНАНИЙ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ: ПОЧЕМУ ДИВИДЕНДЫ ДЕМОКРАТИИ ЗАВИСЯТ ОТ УРОВНЯ ОБРАЗОВАНИЯ?

Изображение сгенерировано ИИ

Приводит ли экономическое процветание к демократии? И, наоборот, способствует ли демократия устойчивому экономическому росту? В данной статье THE TENGE представляет исследование Маттео Червеллати, Геррита Мейерхайма и Уве Сунде, в котором авторы показывают, что ответы на оба вопроса принципиально зависят от того, перешла ли страна к модели развития, основанной на накоплении человеческого капитала. В рамках единой концепции экономического роста и демократизации они демонстрируют, что начало ускоренного накопления человеческого капитала, сопровождаемое демографическим переходом и снижением рождаемости, является переломным моментом, радикально меняющим траектории как доходов, так и политических институтов. Именно на этом этапе возникает устойчивая и взаимно усиливающаяся связь между демократией и экономическим развитием. Демократизация в таких условиях перестаёт быть лишь сопутствующим явлением экономического роста и начинает выступать его самостоятельным фактором, усиливая отдачу от инвестиций в образование, расширяя доступ к общественным благам и формируя более инклюзивную и продуктивную институциональную среду.

В долгосрочных дебатах о взаимосвязи между доходами и демократией традиционно противостоят две концепции, по-разному трактующие направление причинно-следственной связи. Согласно модернизационной гипотезе, восходящей к работе Липсета (1959), рост уровня экономического развития автоматически создаёт социальные и институциональные предпосылки для демократизации. Более высокий доход, рост среднего класса, повышение уровня образования и урбанизация формируют спрос на политическое участие и подотчётность власти.

Однако эмпирические данные, накопленные за последние десятилетия, показали, что простая корреляция между доходами и демократией оказывается нестабильной. После учёта страновых и временных эффектов во многих исследованиях исчезает статистически значимая связь между ростом доходов и последующей демократизацией. Это привело к усилению институциональной точки зрения, согласно которой именно демократия выступает причиной устойчивого экономического роста, а не его следствием (Acemoglu et al., 2008). С этой позиции демократические институты обеспечивают защиту прав собственности, ограничение произвола элит и формирование более инклюзивной экономической среды.

С теоретической точки зрения процесс демократизации определяется не столько абсолютным уровнем доходов, сколько структурными характеристиками экономики, формирующими интересы различных социальных групп. К таким характеристикам относятся уровень неравенства, роль человеческого капитала в производстве, а также масштабы и эффективность государственной политики. В экономиках, где рост основан преимущественно на физическом капитале или природных ресурсах, стимулы к демократизации могут быть слабыми, а политические элиты способны длительное время удерживать власть без значительных институциональных реформ. Напротив, в экономиках, ориентированных на человеческий капитал, расширение политических прав становится функционально выгодным, поскольку широкое участие в образовании, инновациях и экономической активности требует инклюзивных институтов.

Поэтому прогнозируемый эффект демократизации на экономический рост является теоретически неоднозначным. С одной стороны, расширение избирательных прав может усиливать перераспределительное давление и создавать риски для инвестиционной активности. С другой стороны, демократизация способна формировать более устойчивую, предсказуемую и инклюзивную институциональную среду, благоприятную для долгосрочного роста. В контексте экономики человеческого капитала второй эффект, как правило, доминирует.

Современные эмпирические исследования подтверждают эту логику. Работы Papaioannou и Siourounis (2008), а также Acemoglu et al. (2019) показывают, что в среднем переход к демократии приводит к ускорению роста доходов на душу населения. При этом наибольший эффект наблюдается именно в странах, где демократизация совпадает с трансформацией экономической структуры в сторону накопления человеческого капитала. Таким образом, демократия и процветание оказываются не просто взаимосвязанными, а взаимно усиливающими друг друга в условиях перехода к экономике знаний.

Единый взгляд на развитие и демократизацию

В новой работе Cervellati et al. (2025) авторы выдвигают гипотезу о том, что оба противоречивых эмпирических вывода относительно связи между доходами и демократией могут быть согласованы, если рассматривать экономическое развитие как динамический процесс, не ограничивающийся траекторией сбалансированного роста. Их подход основан на том, что характер взаимодействия между уровнем дохода и политическими институтами принципиально меняется на различных фазах развития экономики, прежде всего в момент начала устойчивого накопления человеческого капитала и сопровождающего его демографического перехода, выражающегося в снижении рождаемости.

Для формализации этой идеи авторы расширяют стандартную единую теорию экономического роста, описывающую переход от стагнации к устойчивому росту (Galor and Weil, 2000; Cervellati et al., 2023), включая в неё институциональную динамику в духе моделей политической экономии демократизации (Acemoglu and Robinson, 2006). Тем самым экономическая и политическая эволюция рассматриваются как взаимосвязанные процессы, формирующиеся в рамках единой динамической системы.

Ключевое предсказание модели, которое ранее оставалось в значительной степени вне поля зрения эмпирических исследований, заключается в том, что начало накопления человеческого капитала одновременно повышает вероятность демократизации и усиливает положительное влияние демократии на экономический рост. По мере возрастания роли человеческого капитала и снижения относительной значимости природных ресурсов ослабевают структурные конфликты интересов между социальными группами. Экономическая элита утрачивает стимулы сопротивляться расширению избирательных прав, в том числе через репрессивные механизмы, и её предпочтения постепенно смещаются в сторону поддержки демократических институтов. В результате связь между экономическим развитием и демократизацией становится более устойчивой и предсказуемой.

С точки зрения экономического роста трансформация структуры экономики в сторону человеческого капитала усиливает преимущества инклюзивных институтов. Снижение уровня репрессий, расширение политического участия, повышение подотчётности власти и улучшение предоставления общественных благ, прежде всего образования, начинают играть ключевую роль в поддержании долгосрочного роста. Хотя в общем виде теоретический эффект демократии на экономическое развитие остаётся неоднозначным, после перехода к устойчивому росту, основанному на человеческом капитале, этот эффект становится систематически более позитивным и статистически значимым.

Две эмпирические проверки

Опираясь на полученные теоретические результаты, авторы возвращаются к двум классическим эмпирическим исследованиям, которые традиционно лежат в основе дискуссии о взаимосвязи между доходами и демократией.

Во-первых, они воспроизводят вывод Acemoglu et al. (2008) о том, что уровень дохода на душу населения сам по себе не является значимым предиктором демократизации в панельных регрессиях с фиксированными эффектами по странам и периодам. Анализ проводится на пятилетних панелях за 1960-2010 годы. Однако после включения в модель индикатора демографического перехода, измеряемого началом устойчивого снижения рождаемости (Reher, 2004), картина существенно меняется. Оказывается, что именно этот показатель является статистически значимым и устойчивым положительным предиктором демократизации (см. Рисунок 1). Более того, частичный эффект дохода на вероятность перехода к демократии становится положительным только после прохождения демографического перехода.

Тем самым развитие приобретает значение для демократии не напрямую через рост доходов, а опосредованно — через структурную трансформацию экономики. По мере продвижения по траектории развития меняется экономическая основа общества: возрастает роль человеческого капитала, снижается зависимость от природных ресурсов, и, как следствие, увеличивается «цена» автократии для правящих элит. Сопротивление демократизации становится для них всё более дорогостоящим с экономической точки зрения.

Во-вторых, авторы воспроизводят результат Acemoglu et al. (2019), согласно которому демократия в среднем ассоциируется с более высокими темпами последующего роста доходов, используя ежегодные панельные данные. Расширяя эту спецификацию и включая в неё более широкую перспективу экономического развития, они показывают, что «дивиденды роста» от демократии существенно возрастают после того, как страна проходит демографический переход. Именно на этой стадии прекращение репрессий, повышение подотчётности власти и улучшение качества массовой политики, прежде всего в сфере образования, оказываются наиболее продуктивными для долгосрочного роста.

В совокупности, демократизация не приносит одинаковую отдачу во всех странах и во все периоды времени. Её экономический эффект критически зависит от стадии развития, на которой находится экономика. В ранних фазах, когда рост ещё не основан на человеческом капитале, влияние демократии на доходы может быть слабым или неоднозначным. Напротив, после демографического перехода демократия становится мощным фактором ускорения устойчивого экономического роста.

Рисунок 1. Демографический переход и демократия

Источник: cepr.org

Переосмысление стилизованных фактов

Полученные результаты позволяют по-новому интерпретировать ряд устоявшихся эмпирических фактов. В частности, отсутствие статистически значимого влияния дохода на вероятность демократизации в моделях с фиксированными эффектами внутри стран не опровергает гипотезу модернизации. Скорее, оно указывает на то, что в стандартных спецификациях упускается ключевое условие, при котором связь между развитием и политическими институтами становится экономически значимой. Таким условием выступает переход от стагнации к устойчивому росту, основанному на накоплении человеческого капитала, который должен рассматриваться как фундаментальная переменная состояния экономики.

Аналогичным образом, неоднородность выгод от демократии с точки зрения экономического роста, наблюдаемая в разных странах и в разные исторические периоды, может быть объяснена тем, произошла ли демократизация до или после расширения человеческого капитала. Демократические институты оказываются наиболее продуктивными именно тогда, когда экономическая структура уже сместилась в сторону экономики знаний, где ключевую роль играют образование, навыки и инновации.

Данная интерпретация хорошо согласуется с историческим опытом ранних демократий Западной Европы. В большинстве из них демократические институты сформировались относительно рано, однако до конца XIX века экономический рост оставался медленным и неустойчивым. Лишь после масштабного расширения системы образования и начала широкого накопления человеческого капитала демократия стала сопровождаться быстрым и устойчивым ростом доходов.

Тот же механизм проявляется и в более позднем историческом опыте развивающихся стран. В экономиках, которые демократизировались уже после демографического перехода, на фоне устойчивого снижения рождаемости и быстрого роста образовательного уровня, положительный эффект демократии на экономическое развитие оказался значительно более выраженным и быстрым.

Последствия для политики

С точки зрения политики, имеющиеся данные свидетельствуют о том, что сочетание институциональных изменений с мерами, ускоряющими демографический переход и структурную трансформацию экономики, может повысить как шансы на демократизацию, так и её экономическую отдачу. Инвестиции, расширяющие доступ к качественному образованию, базовому здравоохранению и планированию семьи, повышают издержки репрессий для элит и увеличивают социальную отдачу от инклюзивных институтов. Там, где демократизация предшествует переходу, дополнительные меры политики, ускоряющие накопление человеческого капитала, вероятно, увеличат дивиденды от экономического роста, получаемые от демократии.